Русская Православная Церковь на земле Пятого континента

К 15-летию воссоединения Русской Православной Церкви Заграницей с Русской Православной Церковью Московского Патриархата

17 мая 2007 года в Храме Христа Спасителя состоялось историческое событие – торжественная церемония подписания Акта о воссоединении Русской Православной Церкви Заграницей с Русской Православной Церковью Московского Патриархата. Его подписали Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II и Митрополит Лавр, Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви. Это было огромное событие, о котором писали все наши СМИ. Казалось, что с объединением Русской Церкви завершилась Гражданская война. Россия собирается: её народы начинают отстраивать свой единый родной дом. Русские люди, живущие в рассеянии, не стоят равнодушно в стороне от этих событий. Однако в преддверии столь радостного события из-за недавно произошедшего разлома в мировом православии, кризиса на Украине единение Русской Церкви подверглось новым испытаниям.

Об этих процессах – наша беседа с настоятелем Богородице-Успенского храма в Данденонге (пригород Мельбурна) митрофорным протоиереем Михаилом Протопоповым, управляющим канцелярии Австралийско-Новозеландской епархии, доктором исторических наук, председателем Русского благотворительного общества Святого прав. Иоанна Кронштадтского.

Сколько сейчас русских в Австралии?

– Отец Михаил, думаю, не все наши читатели знают историю «русских австралийцев», поэтому давайте скажем о ней хотя бы несколько слов. Русские люди в Австралии стали селиться в начале XIX века. Совсем недавно было даже отпраздновано 200-летие появления русских на этом континенте. Как они туда попадали?

– Мы ведем свою историю с 1807 года, когда первый русский корабль под командованием капитана Леонтия Гагемейстера прибыл к берегам Порт-Джексона (современный Сидней). Следом здесь побывали суда М. П. Лазарева и Ф. Ф. Беллинсгаузена, а в австралийских колониях появились первые русские поселенцы. Это были наши моряки, которые сошли с кораблей и не вернулись, став австралийскими жителями. Вот так все и началось. 

На заре ХХ века появилась группа русских людей, которые после революции 1905 года убежали от царского правосудия, еще прибавились беспоповцы, военные дезертиры. Были среди них и просто молодые люди, которые приезжали на заработки, собираясь хорошо подработать и вернуться с деньгами домой к своим семьям. Первая мировая война застала в Австралии чуть больше четырех тысяч русских. После окончания Гражданской войны, когда Белая армия на Дальнем Востоке прекратила свое существование, с 1923 года многие из белых воинов стали переселяться в Австралию. Тогда и открылся первый православный приход. Потом русским перекрыли возможность приезжать в Австралию. Самая большая волна эмиграции пришлась на время после окончания Второй мировой войны.

– Ваши родители тоже приехали вместе с беженцами с Дальнего Востока?

– Нет. Я совсем из другого края. Мои родители покинули Россию через Крым. Отец оказался на острове Лемнос (остров в Эгейском море, принадлежит Греции), мать – в Галлиполи (город в Турции). Потом они переселились в Югославию. Там они познакомились и поженились. Мой брат и я, мы родились в Сербии. В Австралию переехали уже после Второй мировой войны.  

– Сейчас много русских людей проживает в Австралии?

– По нашим подсчетам, 200 тысяч. По подсчетам посольским… А я так предполагаю, что там не только русские, но и русскоязычные – 300 тысяч.

– Хотя русские люди уже сто лет обживали эти земли, но Православная Русская Церковь, как это ни парадоксально звучит, появилась лишь в начале ХХ века? 

– Первая православная пасхальная Литургия в Австралии была отслужена в 1820 году на корабле. Шлюпы «Восток» и «Мирный» под командованием адмиралов Лазарева и Беллинсгаузена, возвращаясь из экспедиции, открывшей Антарктиду, перезимовали в Австралии и здесь же встретили Пасху.

А вот первый священник в колонии оказался самозванцем. Николай Манович приехал в Австралию в 1916 году, начал крестить и венчать, притом так дорого, что это вызвало протест местных православных. Но потом выяснилось, что Манович никакой не священник. В этом же году в Австралию прибыл известный миссионер Америки Иаков Корчинский. Он вновь всех перекрестил и обвенчал, много послужил Богу. 

А потом он уехал в Россию доложить Святейшему Синоду о своих трудах. Но был уже 1917 год, ему сказали, что началась революция, мы послушаем ваш доклад потом, возвращайтесь к себе домой. Он поехал в Одессу и там остался. В 1941 году он принял мученический венец – расстрелян в Одессе безбожной властью.

У нас на первом транспорте из Китая приехали два священника, отец Александр Шабошев и отец архимандрит Мефодий (Шлемин), и на втором транспорте опять приехали священники. Таким образом стала собираться Австралийская Церковь. Начиналось все на севере Австралии, в Брисбене, где селилось большинство русских. В 1927 году здесь построили храм-памятник царю-мученику Николаю. Он был освящен в честь святителя Николая Чудотворца. Это был первый храм в Австралийской епархии.

В Сиднее храм появился в 1938 году. Купили дом в довольно запущенном районе, Сентениал парк, теперь он считается одним из фешенебельных районов Сиднея, но тогда все было по-другому. Устроили домовый храм и начали там служить. Храм освятили в честь 950-летия Крещения Руси, сюда перешел служить архимандрит Мефодий (Шлемин).

– Так произошло становление православной жизни в Австралии? А как сейчас живет ваша епархия?

– Наша епархия, можно сказать, дышит полной грудью: тридцать пять русскоязычных приходов. Хотя у нас есть и англоязычные миссионерские приходы, где священники – англосаксонцы и служат на английском языке, проводят всю приходскую жизнь. К Австралии также приписаны пятнадцать приходов в Индонезии; в Пакистане и в Южной Корее существует миссионерская церковь. На острове Вануату есть начинающийся приход, мы ездили туда и служили. Также в Королевстве Тонга (тихоокеанское государство в Полинезии) и на Соломоновых островах есть наша миссия.

«Хотя я не могу в ней жить, но я жить без нее не могу»

– Хочется задать вопрос, который меня лично волнует. Еще несколько лет назад у нас многие молодые люди говорили о том, что хотят уехать на Запад. И я долго и мучительно размышляла: что это такое? Ведь чувство, что где хорошо, там и родина, не присуще русскому человеку. Конечно, до недавнего времени считалось, что там жить гораздо комфортнее. У нас с этим плоховато, и соглашусь, что жизненные удобства – это важно для человеческого быта, но это не панацея от всех бед. Вы, как русский человек, живущий на Западе, можете подтвердить нашей молодежи, что там не молочные реки с кисельными берегами и работать надо везде? 

– Да. Есть ложное понятие, что у нас деньги валяются на улице. А честно сказать: их нет. У нас гораздо труднее заработать деньги, чем в России, потому что в капиталистических странах надо вкалывать по-капиталистически. У вас, например, я часто сталкиваюсь, когда мне говорят: «Давайте, батюшка, встретимся утром». – «Когда вас устраивает?» – «А вас?» Я говорю: «В девять». – «Нормально». – «А когда вы начинаете работать?» – «В девять». – «Так вы же опоздаете на работу?» – «А, это ничего…» У нас в Австралии не скажешь: ничего. Придешь, и работы не будет. И потом многие приезжают и удивляются, насколько им здесь труднее зарабатывать хлеб насущный. А из-за того, что им приходится, говоря простым языком, вкалывать, у них домашние ценности: воспитание детей, единство семьи как ячейки христианской веры, вся церковь в малом, – всё это попирается, всё отбрасывается. И мы заметили, что среди новоприезжих дети быстрее утрачивают русский язык, чем наши эмигрантские дети, которые продолжают иногда хорошо, иногда плохо, но тем не менее говорить по-русски. 

Я понимаю те семьи, где муж и жена говорят: «Мы уехали ради детей, чтобы им дать лучшую жизнь». Это мне понятно: каждый родитель хочет своему ребенку сделать лучше. Но без Родины будет ли лучше или не будет, это только время покажет. Мы все выросли без России, но мы всегда хранили Россию в своем сердце. Мы не могли посещать Советский Союз, да, признаться, тогда ни у кого не было желания этого делать. Но Россию, как мы ее помнили, как понимали в своем мировоззрении, хранили в сердце и носили с собой. Этого теперь мы не видим в современных русских. Есть, к сожалению, люди, которые приезжают к нам и совсем забывают о России. Хотя считают себя русскими. Вспоминают о ней лишь тогда, когда приносят ребенка окрестить, или похоронить родного человека, или когда: «Батюшка, помоги». Тогда лишь приходят в церковь. Но чтобы быть патриотами, в полном понятии этого слова, за границей: радоваться и переживать за Родину, жить заодно вместе со своим народом, – это у них отсутствует, по крайней мере у многих.

Если сказать, что через мои руки за двадцать лет прошло, может быть, пять-шесть тысяч человек, то удержались при церкви в какой-то степени дай Бог десять семейств. Говорю о полноте церковной жизни, чтобы они остались в храме, мальчики их алтарничали, а мамы вступили в сестричество, или пели на хорах, или читали, или хотя бы семьи регулярно посещали службы. Этого нет, и это очень-очень печально. Потому что мы видим искоренение русскости в народе.

– Я думаю, что это как раз последствия семидесятилетнего космополитического интернационала, когда даже слово «русский» было под запретом. А теперь пожинаем, что не самим народом сеяно, особенно распространение «смердяковых», преклоняющихся перед начинающей расчеловечиваться западной цивилизацией.  По Вашему мнению, что такое для русского человека любовь к Родине? Для Вас лично? 

– Любовь к Родине – это жить интересами своей страны и чувствовать себя ее частью. Приезжать, как я приезжаю, в Россию и чувствовать, что я дома. Так же дома, как и в Австралии. Это всё взращивает любовь к России. Приходит такой момент, когда человек, возможно не родившийся в России, говорит: «Хотя я не могу в ней жить, но я жить без нее не могу». Это, вероятно, парадоксальное заявление, но мы живем в Австралии, в Америке, в Европе и всё время ощущаем присутствие России в своей жизни. В особенности сейчас, когда столько на нее нападок со всех сторон.

– Думается, что последние изменения западной, особенно европейской жизни, когда основной части граждан насильно навязывается то, что противно их свободной воле и совести, заставляет и наших людей глубже задуматься о цели своего бытия. Интересно, что за последнее время в разных публикациях прочла, что некоторые европейцы, конечно, среди них много православных людей, хотели бы жить в России. Как Вы думаете, возможен ли в будущем, когда у нас жить станет «комфортнее», процесс возвращения русских людей на Родину? 

– Из моего прихода домой уехала одна семья. Целый клан: одиннадцать человек. Живут они в Воронеже, в деревне, очень довольны. Создали свои условия, привезли деньги, построили трехэтажные коттеджи. Правда, я слышал, что местных жителей, живущих в избушках, не очень это устраивает. Тем не менее русские австралийцы рады, что вернулись домой. Другим людям, скажем моего поколения, намного труднее это сделать. Мы уже пустили корни, у нас здесь родные могилы и внуки, которые другой страны не знают. Срывать их не всегда возможно, потому что иногда уже есть смешанные браки. Зачем в Россию тянуть австралийца, если он не хочет? Значит, это будет разделение семейств. Я понимаю, что многие об этом думали и решили, что лучше остаться так.

Что касается меня лично, как священника, я давно пришел к понятию, что Божий виноградник настолько большой, что нужны люди у первых лоз и нужны люди, которые будут сидеть на задворках и подвязывать последние лозы. Вот я нахожусь на задворках и служу, и это не менее спасительная служба, чем у тех, кто стоит на первых местах.

Православие и современный мир

– Мне кажется, что в последние десятилетия кроме концепции «Русский мир» стало складываться понятие «Православный мир». Оно оказывает положительное, объединяющее, умиротворяющее влияние не только на русский народ, но и на все живущие в России народы. Наверное, и за рубежами Отечества.

– Безусловно, православный мир сегодня является объединяющим фактором не только православных, не только русских в России, но и русских за границей, живущих в дальних странах зарубежья, поскольку вопрос идет о Творце всей вселенной. Можно сказать, всего мира. 

– Правда, так называемая пандемия вызвала смуту в умах даже православных церковных людей. В Зарубежной Церкви, расположенной на нескольких континентах, все эти события, наверное, чувствуется более отчетливо?

– По поводу пандемии… Как мы недавно отметили на общем совещании епархии, в данный момент мы живем в период искушений и невзгод. Пандемия продолжает пугать, истощать и уносить многих из наших друзей и близких. Нам приходится переосмысливать наш образ жизни. Мы находим, что наши гражданские права ущемляются и во многих случаях просто попираются государственными законами и административными указаниями. Мы с неохотой принимаем все трудности последних тридцати месяцев, веруя, что скоро наступит жизнь, которая будет похожа на нормальную. Одновременно мы понимаем, что всякие испытания приходят к нам от Господа не для того, чтобы нас сломать, но чтобы мы оценили нашу жизнь и вернулись на путь благочестия. 

Есть серьезная негативная сторона прошедших карантинов, это то, что люди стали бояться, перестали ходить в храмы, смотрят службы по телевизору. Люди разучились ходить в церковь и собираются очень медленно, чтобы восстановить полноту того, что было до пандемии. Пандемия заставила каждого подумать о своем отношении к Богу. Одни люди стали более бдительными к пандемии и в разумных границах оберегаются как могут, но не лишают себя ни общения, ни богослужения. Другие, перешедшие определенную границу, боятся заразиться. Для них остаться живыми является целью их существования, они забывают слова Господа о том, что и волосинка с головы не упадет без Его воли.

– События на Украине даже и не знаю, как обсуждать. Есть трагические моменты в жизни народа, когда, наверное, лучше молчать и отдать все в руки Божии? 

– Всякая война есть великая трагедия. Война только раскаляет страсти. И потом собрать воедино народы, разъединенные гражданской войной, бывает трудно, а порой и невозможно. Повторюсь, как трудно вновь соединить людей, если считать, что Акт о каноническом общении Церквей 2007 года мы получили только через 70 лет после нашего разъединения. Мы здесь, в далекой Австралии, молим Господа, чтобы Он воздвигнул государственных мужей и жен, умных, благочестивых и верующих, дабы положить конец распрям и найти общий выход из кризиса.

Чудо примирения разделенного народа

– В 2007 году в православной жизни России произошло событие, наверное, самое значительное в ХХ веке после восстановления патриаршества – воссоединение Русской Православной Церкви Заграницей с Церковью в Отечестве.  Как это событие восприняли православные австралийцы? 

– Неоднозначно. У нас ушло пять священников. Они увели с собой какое-то количество людей. Небольшое количество, но тем не менее в Австралии образовался раскол. Все остальные приходы остались верны курсу нашей Церкви, и поскольку у нас все церковное имущество зафиксировано на епархиальный имущественный трест специальным актом парламента, то раскольники не могли ничего с собой взять. Им пришлось уйти с пустыми руками и думать, чем заниматься дальше. Это, конечно, очень прискорбно, люди-то они хорошие. Однако многие из них не смогли перебороть в себе ту, скажем, пропаганду, которую они сами себе внушали в течение многих лет. Они стали жертвой собственных неправых убеждений. 

– Отец Михаил, Вы сами принимали участие в этом историческом событии, когда произошло чудо примирения разделенного народа. Как бы хотелось, чтобы это же произошло между русским и украинским народом. Хотя Церковь наша едина, но разделение прошло через сердце, у нас оказались разные устремления. Россия пытается сохранить свой генетический код, а Украина, как видится, пытается влиться туда, где ее совсем не понимают, да и не любят, и не ждут.  

– К сожалению, Украина стала разменной монетой в борьбе между Западом и Россией. Но тут встает вопрос: почему Россия стала бельмом в глазу у Европы и Америки? Мне кажется, бельмо заключается в том, что у России хранятся определенные ценности человеческого достоинства: непорочность семейной жизни, вера в Бога и гражданские принципы, которые не попираются. А в Америке мы видим поклонения земным богатствам, а Европа попирает все духовные ценности. Вот здесь мы начинаем понимать, что реальная, но невидимая брань идет между силами добра и зла. 

– Прошло 15 лет после этих событий, произошло ли что-то положительное после нашего воссоединения? Ведь когда люди живут между собой в доверии и дружелюбии, то души их пребывают в мире. 

– Да, все это продолжается: тихо, спокойно, нормально. Иногда к нам в Австралию приезжают служить священники из России. Из Австралии в Россию все время отправляются паломничества. Мы постоянно принимаем участие в различных международных российских конференциях. Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви, Митрополит Иларион, является членом Синода Русской Православной Церкви. Жизнь идет.

– Значит, узы любви двух Церквей продолжают крепнуть? Мы уже становимся единым Телом Христовым?

– У большинства людей и духовенства наступило время, когда нет чувства разделения между вами и нами, есть только мы. О примерах нашего общения я уже говорил. Могу только добавить: наше единение привело к тому, что сегодня молодые люди из Австралии могут учиться в духовных семинариях как в Америке, так и в России. Это объединение привело к увеличению браков между молодыми людьми из Зарубежной Церкви и Московского Патриархата. Особенно этому способствует проект «Содружество» – совместные паломничества молодежи. Словом, всё идет своим чередом. Слава Богу за все!

– Кроме чувства удовлетворения, например, как у меня, от огромности нашей Церкви и полноты душевного единства, покоя и понимания друг друга, что-то еще появилось после объединения у прихожан Австралийской Церкви? 

– Так же, как и Вас, у меня тоже радостные чувства о свершившемся Акте канонического общения. Для простых людей было тяжело осознавать, что наши храмы одной Церкви, а причащаться нельзя. Теперь этот вопрос отпал.

В Праздник праздников – Пасхи Господней желаю всем мира и радости Пасхальной! В наши непростые времена мало говорить, как мы переживаем за Россию. Пришло время быть готовым постоять за нее. Быть готовым защитить ее честь, объяснять людям, когда враги клевещут на нашу Родину. Любить Россию, чтить культуру, воспитывать детей, чтобы они не забывали свою историю и русский язык. А то какая настоящая, искренняя наша жизнь без русского языка?! Ведь русский язык постепенно утрачивается не только у детей эмигрантов в третьем поколении, но и у детей на Родине. Потому что даже в России с каждым поколением язык ухудшается. Надо бороться за чистоту русского языка. Надо не забывать свою веру и быть готовым с радостью приветствовать друг друга словами «Христос Воскресе! Воистину Воскресе!».

Беседовала Светлана Рыбакова

12 мая 2022
Яндекс.Метрика